Италия из четвертого измерения - Arsen Revazov

Италия из четвертого измерения

Какой Италия кажется Господу Богу. Текст к выставке.

Проводим мысленный эксперимент. Без карандаша и бумаги. Рисуем (в сознании) отрезок. У него есть одно измерение — это длина. Отлично. Дополняем этот отрезок еще тремя такими же по длине отрезками до квадрата. Получился в голове квадрат? Прекрасно. У него, как у любой плоской фигуры есть два измерения: длина и ширина. Поскольку мы нарисовали квадрат, то у нас длина равна ширине. И слава Богу. Теперь продолжаем мысленный эксперимент. Дополняем квадрат высотой. Также равной длине и ширине. То-есть из плоскости неуловимым движением сознания протаскиваем, вытаскиваем квадрат вверх (отставляя при этом низ на своем месте). Получаем куб. Замечательно. У него есть три измерения: длина, ширина и высота. И поэтому он (как и все мы, объекты и обитатели известной части Вселенной) трехмерны. Надо, правда, уточнить, что сейчас большинство физиков-теоретиков, специалистов по Теории Струн, считает, что измерений на самом деле больше, но мы сейчас не об этом. Хотя, собственно, почему? Именно об этом.

Потренируемся несколько раз превращать квадрат в куб. У нас все получается. Хорошо! Продолжаем мысленный эксперимент. Тем же неуловимым движением мысли, которым мы превращаем двухмерный квадрат в трехмерный куб, мы совершаем захватывающее дух превращение куба в тессеракт. То-есть в четырехмерный объект, обладающий главными свойствами куба — все его грани равны между собой и все углы прямые.

Но измерений у него уже четыре. Длина, ширина, высота и какое-то еще четвертое. У четвертого измерения, кстати, нет официального короткого названия, пользуясь случаем хочу предложить на выбор: “квадрота” или тетрота”, в зависимости от того, какой корень кому больше нравится — латинский или греческий. Но ни в коем случае не квадрина или тетрина. Звучит ужасно. По-английски все однозначней. Quadrtitude или tertatude. Шутка.

Для успешного завершения эксперимента надо понять, а каким этот тессеракт будет казаться нам землянам? Живущим все-таки в трех пространственных измерениях. (Время, разумеется, можно трактовать как четвертое измерение, но оно, в любом случае, не пространственное).

Чтобы ответить на вопрос “как для нас будет выглядеть тессеракт” надо вернуться к мысленному эксперименту и понять, а каким образом трехмерный куб может быть спроектирован на плоскость? Каким наш обычный куб будет казаться неким воображаемым существам, живущим всего в двух измерениях? (В научных книгах у такого места есть уже официальное название — Флэтляндия). Смешно, но флэтлядндцам наш куб будет казаться разным. В зависимости от нас. Можно просто поставить куб на плоскость и в проекции окажется квадрат. Можно поставить его на одну из граней и тогда (особенно если его чуть-чуть по разному осветить с двух сторон) получится знакомый штриховой рисунок из детской художественной школы. Можно поставить его на острие и тогда получится еще какая-то там еще проекция. То-есть куб в двухмерном пространстве может выглядеть когда-как. Также и тессеракт в трехмерном. Он будет выглядеть во разному, в зависимости от того, как обитатели четвертого измерения будут нам его показывать.

Солнце сияет через Равенну

Вообще-то четвертое измерение — это ни разу ни новость. О нем было объявлено Риманом на блестящей вошедшей в историю лекции в 1854 году. Оно распространилась как захватившая всех интеллекутальная игрушка ближе к концу 19 века. Позволю себе несколько длинную цитату из Митио Каку:

<В конце XIX в. замечательное открытие Римана прогремело по всей Европе и вызвало широчайший интерес публики; четвертое измерение произвело настоящую сенсацию среди артистов, музыкантов, писателей, философов и художников. Скажем, историк искусства Линда Дальримпл Хендерсон считает, что кубизм Пикассо возник отчасти под впечатлением от четвертого измерения. (Портреты женщин кисти Пикассо, на которых глаза смотрят вперед, а нос находится сбоку, представляют собой попытку представить четырехмерную перспективу, ведь при взгляде из четвертого измерения можно одновременно видеть лицо, нос и затылок женщины,) Хендерсон пишет: «Подобно черной дыре, четвертое измерение обладало загадочными свойствами, которые не удавалось до конца понять даже самим ученым. И все же четвертое измерение было гораздо более понятным и представимым, чем черные дыры или любые другие научные гипотезы после 1919 г., за исключением теории относительности».

Другие художники тоже пытались рисовать из четвертого измерения. На картине Сальвадора Дали «Распятие» Христос распят перед странным плывущим в пространстве трехмерным крестом, который на самом деле представляет собой развертку четырехмерного куба (того самого Тессеракта, АР). В своей знаменитой картине «Упорство памяти» он попытался представить время как четвертое измерение— отсюда и метафора растекшихся часов. Картина «Обнаженная фигура, спускающаяся по лестнице» Марселя Дюшана — попытка представить время как четвертое измерение через изображение нескольких стадий движения. Четвертое измерение появляется даже у Оскара Уайльда в рассказе «Кентервильское привидение», ведь привидение там живет в четвертом измерении. Четвертое измерение фигурирует также в нескольких произведениях Герберта Уэллса, включая «Человека-невидимку», «Историю Платтнера» и «Удивительный визит».> Конец цитаты

А пока писатели помещали в четвертое измерение свои приведения и призраки, теологи немедленно поняли, где на самом деле находится Господь Бог и ангелы. И это важно. Это особенно важно, если это правда.

О том связывались ли с четвертым измерением музыканты, я ничего не знаю, но было бы интересно послушать, как звучит скрипка в гиперпространстве. Или как звучит в нашем мире четырехмерный орган.

Веселая суета

Потому что оно, это четвертое измерение, интеллектуально постижимо. С ним можно работать. То-есть уже студент-математик умеет рассчитать объем тессеракта, количество его граней, площадь его поверхностей. Точно также, например, этот студент может вычислить объем гипершара (шар в четвертом измерении, также относится к обычному шару, как тессеракт к кубу), вписать этот гипершар в тессаракт и даже показать нам возможные результаты своих действий.

Причем четыре измерения — не предел. Это всего лишь начало чего-то важного но очень маловообразимого. Математики давно умеют работать с любым количеством измерений. Откуда, собственно и родилась Теория Струн, претендующая сегодня на статус главной теории современности, теории непротиворечиво объясняющей весь наш мир, так называемой Теории Всего. Она говорит, что всего пространственных измерений девять. Три наших больших и еще шесть экстремально маленьких, настолько маленьких, что пока еще совершенно неуловимых. Ну что ж. Будем считать наш мысленный эксперимент завершенным.

Вернемся от Теории Всего к современному искусству. Существует сакраментальный, пошлый и при этом, к сожалению, неизбежный вопрос, “что хотел сказать автор своей работой?”. В современной интерпретации это звучит как “ в чем состоит художественное высказывание автора?”. Вообще-то я такие вопросы не люблю. Что хотел сказать Леонардо своей “Тайной вечерей?” На эту тему и около нее написаны сотни книг, защищены тысячи диссертаций. С моей личной, неискуствоведческой и не претендующей на истину во всех четырех измерениях точки зрения Леонардо своей работой не хотел сказать ничего. Ну почти ничего. Что Христос молодой и красивый. Что апостолы молодые и красивые. Что им есть о чем поговорить. Что пока все хорошо, но скоро все будет очень плохо. Однако тянет ли эта мысль на художественное высказывание с точки зрения арт-специалистов — я не знаю.

Прозрачная железная крыша

Я также не могу сказать ничего внятного про собственные художественные высказывания. Я могу рассказать про технику и почему она такая. Какая была камера, какие объективы, были ли шифт, какая пленка, какой фильтр, какая выдержка, какой проявитель и сколько времени я проявлял пленку при какой температуре.  Но ведь техника в фотографии не главное. То-есть она очень важна и очень важны в свое время были для Леонардо рецепты красок и техника грунтования (с Тайной Вечерей, как мы знаем он как раз перебрал с экспериментами), но так или иначе, краски формально доступны всем, а пользуются ими все по-разному. При этом, я уверен, Леонардо, когда он говорил на профессиональные темы, было гораздо интереснее трепаться о красках, о грунтовке, о том, чем беличья кисть производства хромого Джованни лучше колонковых кистей рыжего Фредерика, о том какие еще есть замечательные натуры в Тоскане и Умбрии, какие новые модели появились в Милане, какой бюджет выставил Микеланджело за капеллу, рассказать друзьям, что за летающую хрень из накрахмаленного полотна он придумал и ответить на скептические вопросы “кто собирается ее производить, а, главное, ею пользоваться” и так далее, чем рассуждать о смысле собственных работ и о своих художественных высказываниях.

Формат 6х6 я выбрал потому что тессеракт. Потому что я хотел квадратов. Потому что я люблю квадраты.

Почти всю эту серию я снимал Альпой. Я ее тоже люблю. Потому что она сделана надежно как швейцарский нож и изощренно, как швейцарские часы. И делают ее в Швейцарии, кстати. Она красивая. Ее очень приятно держать в руках. Деревянные рукоятки, вороненая сталь. А это как это ни странно, тоже очень важно: красивой вещью гораздо легче делать красивые вещи.

Теперь о  приеме двойной экспозиции. Он как раз использовался мною для того, чтобы выяснить, каким выглядит Италия из четвертого измерения. Прием простой и применяется (правда редко) с 19 века. На один и тот же негатив делаются два кадра. То-есть снял один кадр, а пленку не перемотал. Взвел затвор еще раз и снял что-то еще на тот же негатив. Все не сложно, нужно лишь снижать каждую из выдержок на треть.

Но на самом деле все очень не просто. Надо же снять, чтобы получилось красиво. На худой конец не уродливо. И это ведь не цифра, где можно взять и посмотреть превьюшку. И не фотошоп, где можно скрыть слой, вернуть слой и т.д. Приходится одновременно думать о двух кадрах, это и есть мысль о четвертом измерении, воображение его, восстановление его. Да, это сложно.

Пленка, которую я использую больше не производится. Efke 820IR. Завод закрылся и больше никогда не откроется. Человечество утрачивает собственые технологии. Конечно, у меня остался какой-то запас, но...

Вид на Палаццо Дукале из четвертого измерения

Но пленка пленкой. Она неизбежна, если приходится снимать в ифракрасном свете, матрицы современных цифровых фотоаппаратов к нему не чувствительны, даже если  снять с них блокирующий ИР фильтр. (Я пробовал почти все: от самоделок якобы приспособленных для такой съемки до Hassleblad H3DII -- все выходит очень вяло и не очень ифракрасно).


Но самый главный вопрос, на который мне все время приходится отвечать — а почему вообще я снимаю в инфракрасном свете. И на этот вопрос я могу ответить: потому что он невидимый. Я снимаю знакомые объекты, созданные природой и человеческим разумом в том свете, который мы никогда не увидим. Потому что сетчатка нашего глаза в этом диапазоне на фотоны не реагирует. Поэтому мир в моих работах, вроде бы и тот и не тот. Он очень похож на наш мир, но это не совсем наш мир. У этого мира черное небо и вода. Если на деревья и траву падает солнце, то они становятся снежно-белыми. И много чего еще другого, что не бросается в глаза, но что можно увидеть сравнивая две одинаковых фотографии снятые с интервалом в несколько секунд на классическую ч/б пленку и на инфракрасную. Результаты этого несложного эксперимента в нью-йоркском Центральном парке я продемонстрировал на выставке “Потому что мир круглый”.

Словом, я снимаю неочевидный мир. Мир соседний, но не наш. Очень похожий на наш, но другой.  И когда я добавил к инфракрасному свету двойную экспозицию, я вдруг понял, как выглядит Италия из четвертого измерения. И вот почему мне показалось это важным: а вдруг теологи правы и Бог живет в четвертом измерении? Интересно же, какой ему кажется Италия…


Ротонда, беременная Ротондой

Вот, собственно и все.

Арсен Ревазов, Москва-Венеция, март 2015


Powered by SmugMug Log In